Главная
Новости
Строительство
Ремонт
Дизайн и интерьер




09.08.2022


09.08.2022


09.08.2022


08.08.2022


08.08.2022





Яндекс.Метрика





Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых

25.01.2021

«Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых» — картина русского художника Ильи Репина (1844—1930), написанная в 1888 году. Она является частью собрания Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге (инв. Ж-4001). Размер картины — 215 × 196 см.

Сюжет картины связан с одним из деяний святого Николая Чудотворца (Мирликийского), смелые и принципиальные действия которого помогли предотвратить казнь трёх невинных людей. Актуальность этой темы связывалась с нравственной проповедью Льва Толстого и вопросом об отмене смертной казни.

Полотно было окончено Репиным в 1888 году, а в 1889 году оно экспонировалось на 17-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»). Картину приобрёл император Александр III, причём впоследствии многократно упоминалась «легенда» о том, что именно с покупкой этого полотна было связано решение о создании Русского музея.

История

В 1884 году Илья Репин получил заказ на изображение святого Николая Мирликийского (Николая Чудотворца) от женского монастыря, расположенного в окрестностях Харькова. Как вспоминал писатель и историк Дмитрий Яворницкий, в разговоре с ним Репин упоминал, что заказчицей образа Николая Чудотворца была игуменья Николаевского женского монастыря в селе Стрелечьем Харьковского уезда, куда он приезжал, чтобы навестить свою двоюродную сестру, которая была там монахиней. Её звали Эмилией, в монашестве — Евпраксией, а Репин называл её Олимпиадой. По некоторым данным, она была двоюродной сестрой по отцу Репина, и её фамилия — Борисова.

Сначала Репин сделал карандашный набросок в стиле иконописи, но постепенно увлёкся этой темой, которая, как и в картине «Иван Грозный и сын его Иван», была связана с нравственной проповедью Льва Толстого и вопросом об отмене смертной казни. Чтобы собрать материал, Репин обратился с просьбой к критику Владимиру Стасову, написав ему в письме от 10 сентября 1886 года: «Не забудьте, пожалуйста, если что попадётся о Николае Чудотворце, отложить для меня. Это я пообещал в один захолустный женский монастырь на моей родине, написать им образ в церковь». Кончилось тем, что Репин написал большую картину, а для Николаевского женского монастыря собирался сделать её повторение, с некоторыми изменениями.

Картина «Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых» была окончена в 1888 году, а в 1889 году она экспонировалась на 17-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), которая проходила в Петербурге. На той же выставке были представлены ещё три картины Репина — портреты актёра М. С. Щепкина и композиторов А. К. Глазунова и А. П. Бородина.

Согласно «легенде», которая многократно упоминалась в изданиях, посвящённых истории Русского музея, окончательное решение императора Александра III о создании музея было связано именно с приобретением картины «Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых» с 17-й выставки передвижников.

В 1897 году картина была передана из Зимнего дворца в создаваемый в то время Русский музей императора Александра III (ныне — Государственный Русский музей), где она и находится до сих пор. В настоящее время картина выставлена в зале № 34 Михайловского дворца, где, кроме неё, находятся другие известные картины Репина, среди которых «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», «Проводы новобранца», а также портреты В. В. Стасова, А. Г. Рубинштейна и И. Р. Тарханова.

Сюжет и описание

Святой Николай на иконе XIII века (Монастырь Святой Екатерины, Синай, Египет)

Сюжет картины связан с одним из деяний святого Николая Чудотворца (примерные даты жизни — 270—345 годы нашей эры), которое он совершил в свою бытность епископом в Мире Ликийской (или Мирах Ликийских) — городе, расположенном в Ликии (ныне это место находится на территории турецкой провинции Анталья). Именно с названием этого города и связано известное прозвище святого Николая — «Мирликийский».

Будучи в отъезде, Николай Мирликийский узнал о том, что мирский градоначальник Евстафий осудил на казнь трёх невинных людей, подкупленный их недоброжелателями. Желая пресечь несправедливость, Николай спешно возвратился в Миры и достиг Диоскурова поля, где должна была совершиться казнь, как раз в тот момент, когда палач был уже готов приступить к исполнению приговора.

Византийский писатель X века Симеон Метафраст так описывал эту историю в «Жизни и деяниях Святого отца нашего Николая Чудотворца»:

Именно этот момент, когда Николай Чудотворец останавливает меч палача, занесённый над первым из осуждённых, и был изображён художником. На картине резко контрастируют непреклонность уверенного в своей правоте Николая Мирликийского, удивление палача, испуганно-льстивое выражение лица градоначальника («византийского царедворца»), а также фигуры и лица осуждённых, которые уже не верили в возможность своего спасения — «один покорный, другой недоумевающий и третий в порыве сумасшедшей надежды».

Хотя прообразом Николая Мирликийского, по-видимому, был Лев Толстой, с которым Репин в те годы много общался, лицо святого Николая было написано с поэта Аполлона Майкова. Палача Репин писал с художника Николая Кузнецова. Образ приговорённого к смерти, стоящего на коленях, был создан с писателя Иеронима Ясинского, а тщедушного молодого смертника, ожидающего своей очереди — с писателя-символиста Дмитрия Мережковского.

Эскизы и повторения

В 1890 году Репин написал одноимённое повторение-вариант этой картины. Этот вариант был пожертвован им для выставки в пользу голодающих крестьян, проводившейся в Москве в 1891 году, на которой он был приобретён Фёдором Терещенко. Впоследствии коллекция Фёдора Терещенко, включая эту картину, стала частью собрания Киевского музея русского искусства. Эскиз к этому повторению хранится в Государственном Русском музее (холст, масло, картон, 34,2 × 28,7 см, около 1889, инв. Ж-7907).

Кроме этого, в 1890 году Репин написал одноимённый уменьшенный вариант картины, который в настоящее время находится в Харьковском художественном музее (бумага на холсте, масло, 126 × 98 см). Это именно тот вариант картины, который был написан Репиным для Николаевского женского монастыря в селе Стрелечьем (Стрелетчине). В августе 1930 года монастырь был закрыт, после чего многие иконы и картины были разобраны местными жителями. В 1934 году картина «Николай Мирликийский» была обнаружена в квартире председателя местного совета в Липцах, который после этого не торопился отдавать её, а спрятал в кладовку. Только в 1935 году картина была передана государству и помещена в Харьковский музей.

По словам искусствоведа Галины Ельшевской, изменения в двух более поздних версиях могли быть связаны с влиянием Льва Толстого: «если в первой версии картины святой отводит меч палача, так сказать, чисто физически, то в двух последних возникает любимая художником тема поединка взглядов — и палач, побеждённый нравственным превосходством оппонента, сам останавливает процедуру». Тем не менее, по мнению искусствоведа Ольги Лясковской, два более поздних варианта значительно слабее картины из Русского музея: «в них чрезвычайно усилена истерическая нота, сам Николай уже не вмешивается в ход событий, он только убеждает; мужественный образ осуждённого заменен фигурой совсем иного содержания».

Отзывы и критика

Когда картина появилась на 17-й выставке передвижников, писатель Николай Лесков написал Репину (письмо датировано 27 февраля 1889 года): «Приветствую большой и несомненный успех Ваших произведений. На выставке нет ничего лучше „Св. Николая“ и портрета Глазунова. Похвалы Вам единогласные. Стоят картины прекрасно, и лучшего им не надо». В том же письме Лесков привёл мнение журналиста и критика Алексея Суворина, отметив, что «Суворин был в восторге от „Св. Николая“», после чего продолжал: «Толпы у „Св. Николая“ не редеют, а толки очень курьёзные и неожиданные — например, что Вы хотите „показать главенство церкви над государством“. — Если верно, что за „Св. Николая“ Вам дано всего десять тысяч, то это очень дёшево, — особенно ввиду цены „Фрины“.» Здесь Лесков имел в виду крупноформатную картину Генриха Семирадского «Фрина на празднике Посейдона в Элевзине», которая в том же году была куплена Министерством императорского двора за 30 000 рублей.

Побывал на выставке и Лев Толстой. В письме к художнику Николаю Ге, представившему на ту же выставку картину «Выход Христа с учениками с Тайной вечери в Гефсиманский сад», он писал, сравнивая его полотно с картиной Репина (письмо датировано 21 апреля 1889 года): «Поразительная иллюстрация того, что есть искусство, на нынешней выставке: картина ваша и Репина. У Р[епина] представлено то, что человек во имя Христа останавливает казнь, т. е. делает одно из самых поразительных и важных дел». Далее в том же письме, положительно отзываясь о картине Ге, Толстой в то же время критикует Репина: «У Репина сказано то, что он хотел сказать, так узко, тесно, что на словах это бы ещё точнее можно сказать. Сказано, и больше ничего. Помешал казнить, ну что ж? Ну, помешал. А потом? Но мало того: так как содержание не художественно, не ново, не дорого автору, то даже и то не сказано. Вся картина без фокуса, и все фигуры ползут врозь».

Комментируя эти слова Толстого, искусствовед Галина Ельшевская писала, что Репин «увлёкся психологией „последних минут“, и в реалистическом повествовании о человеческих аффектах… оказались сняты не только проповеднические и назидательные обертоны истории, но и вообще её высокий привкус».

Художник и критик Александр Бенуа в своей книге «История русской живописи в XIX веке» в главе, посвящённой Репину, отмечал, что «слабое место „Св. Николая“ — банальное выражение святого, карикатурность остальных», но в то же время «единственное удачное место — это подлая ужимка византийского царедворца».

Критик Борис Асафьев (литературный псевдоним — Игорь Глебов) писал: «Когда он [Репин] выставил на передвижной выставке 1889 года замечательную картину „Святитель Николай избавляет от смертной казни трёх невинно осуждённых в городе Мирах Ликийских“, очень немногим было понятно, что дело тут не в акте милосердия и не в невиновных (чего живописи не показать), а в психике людей, над которыми навис меч. И не забыть взгляда одного из казнимых — взгляда с мерцающей трепетной надеждой!..»